Не торопимся слезать с «нефтяной иглы»
Доля ненефтегазовых доходов в бюджете растёт. Но говорить о том, что экономика России диверсифицирована и страна слезла с «нефтяной иглы», пока преждевременно.
«Два года подряд чиновники рапортуют о снижении нефтегазовой доли в доходах бюджета: план на 2026 год — 22%, в проекте на 2027-й — меньше 17%
(7 трлн рублей из 45,8 трлн). Говорит ли это о том, что мы диверсифицировали экономику? Топливно-энергетические товары за последние годы в среднем дают около половины экспортной выручки. Да, доля этого сектора в доходах снижается. Но за счёт чего? За восемь месяцев 2026 года казна получила чуть больше 5 трлн нефтегазовых рублей из 8,9 трлн плана. В феврале поступления просели на 44% год к году. Дисконт на Urals внутри одного года гулял от двух долларов за баррель до двадцати с лишним. Доля сырья падает не потому, что выросли другие отрасли. Её поджали извне: покупателей стало меньше, логистика подорожала, цену назначают чужие площадки», — сказал «Правде» экономист Роман Синицын.
Локомотивом диверсификации могла бы стать промышленность. Но там состояние близко к стагнационному. Цифры действительно тревожные: по данным Росстата, за январь — август 2026 года промпроизводство показало нулевой рост, в августе — минус 0,6% год к году.
Что необходимо для перезапуска экономики? Прежде всего требуется её модернизация. Для этого нужны технологии, кадры и дешёвые кредиты.
«Два условия для перезапуска, на мой взгляд, ключевые. Первое — удешевление кредита, но без спешки: при ключевой ставке 14% и прогнозе инфляции на конец года 6—7% резкое смягчение раньше времени рискует разогнать инфляцию заново. Второе — работа с издержками предприятий напрямую: дефицит кадров нужно закрывать не только зарплатами, разгоняющими себестоимость, а инвестициями в автоматизацию и производительность», — сообщил «Правде» экономист Денис Федотов.
Действительно, без вложений в технику, технологии и навыки трудно получить устойчивый прирост производительности труда, являющегося сейчас «ахиллесовой пятой» российской экономики.
«Промышленности мешают несколько ограничений, — отмечает Роман Синицын. — Ключевая ставка Банка России остаётся высокой. Такая цена капитала особенно тяжела для проектов с долгим сроком окупаемости. Одновременно Росстат называет нехватку работников одним из главных препятствий для планов предприятий. По опросу руководителей, средняя загрузка мощностей в добыче и обработке в этом году составляла 62%».
Промышленный двигатель наберёт обороты при долгих заказах, доступном капитале, подготовленных кадрах и предсказуемой монетарной политике Центробанка.
Автор: Михаил ЕВСТИГНЕЕВ.
Какие доводы выдвинет фракция КПРФ в Госдуме при обсуждении проекта бюджета на 2027 год и в защиту своих тезисов по ЖКХ из предвыборной Программы Победы?
Минэкономразвития обновило макропрогноз тарифов на жилищно-коммунальные услуги до 2029 года, и обновление это лучше бы не читать людям со слабым сердцем и тонким кошельком. Согласно сентябрьской версии документа, совокупный платеж граждан за коммуналку за пять лет – с 2025 по 2029 гг. – вырастет примерно на 60%. Это не сумма годовых процентов, а накопленный эффект: коммуналка будет дорожать вдвое быстрее официальной инфляции, которая за тот же период составит около 27%, и в восемь раз быстрее ВВП, накопленный рост которого оценивается всего в 7,5%. Получается, что вся российская экономика за пять лет прибавит столько, сколько коммуналка нарастит за один год. Прогноза на 2030 год министерство пока не опубликовало, но инвестиционную надбавку в 1,5% к выручке ресурсоснабжающих организаций – ту, что закладывается в тариф поверх инфляции – уже предложило продлить до 2030-го. По расчетам Минэкономразвития, это должно дополнительно привлечь в отрасль около 800 миллиардов рублей. Еще 200 миллиардов должны дать новые регуляторные соглашения, обязывающие ресурсоснабжающие организации утверждать инвестиционные программы и направлять амортизацию на ремонт, а не на текущие расходы или банковские депозиты. Всего министерство рассчитывает собрать к 2030 году около 2,8 триллиона рублей бюджетных и внебюджетных средств и вывести отрасль на уровень самоокупаемости. Звучит прекрасно, если не задавать вопроса, кто именно будет платить эти 2,8 триллиона. Ответ известен заранее – граждане России. Если экстраполировать тенденцию, даже при скромных 6–7% роста в 2030 году совокупное удорожание за шесть лет составит около 70%. Квитанция, которую вы получите в ноябре, к 2030 году станет в полтора раза дороже. Не за один день – медленно, но методично и неотвратимо.
С 1 октября тарифы проиндексированы в среднем на 9,9% – но это «средняя температура по больнице». В Ставропольском крае рост составил 22% с допустимым отклонением еще на 21,9%, что в отдельных муниципалитетах могло дать удорожание свыше 40%. В Дагестане индекс составил 19,7%, в Тамбовской области – 17,5%, в Тюменской – 17,2%, в Северной Осетии – 16,3%. Москва получила 15%, но мэр Собянин снизил фактический рост до 13%. В Санкт-Петербурге – 14,6%. На другом конце шкалы – Хакасия и Чукотка, где индекс составил 8%, и Бурятия с Кировской областью – 8,9%. Разница почти втрое – и она не объясняется ни качеством сетей, ни климатом, ни доходами населения. Это при том, что в январе 2026 года тарифы уже поднимали на 1,7% – формально из-за роста НДС (налога на добавленную стоимость) с 20% до 22%, а в июле 2025-го – на 11,9%. За один только 2026 год коммуналка выросла примерно на 12%.
Между тем люди платить перестают. По данным Минстроя на 1 апреля 2026 года, просроченная задолженность за коммунальные услуги составила 975,9 миллиарда рублей – рост на 10,9% за год. Из них 437,1 миллиарда – долги населения по прямым договорам с ресурсоснабжающими организациями. Министр строительства Ирек Файзуллин в марте озвучил цифру в 823 миллиарда. Председатель думского Комитета по строительству и ЖКХ оценивал общую сумму долгов уже в полтора триллиона. Средний размер задолженности на одного должника – около 46 тысяч рублей. По данным ФССП (Федеральной службы судебных приставов), на 1 января 2025 года задолженность за ЖКХ имели 3,2 миллиона человек. У более чем 20% россиян есть просрочки по коммуналке. В Карелии – регионе с невысокими доходами – месячные счета только за отопление в отдельных городах превышают 10 тысяч рублей, а в Кондопоге платежи за год выросли почти на 45%. Это не статистика – это люди, которые выбирают между теплом и едой.
Куда уходят триллионы, собранные с населения, – вопрос, на который ни Минстрой, ни ФАС, ни Счетная палата не дают внятного ответа. Коммунальная инфраструктура страны требует на модернизацию до 2030 года 4,5 триллиона рублей – по оценке Минстроя. Госдума оценивает реальную потребность в 10 триллионов. Из бюджета выделяется около 2 триллионов. Разницу предполагается взять с нас – через тариф. Но если вы думаете, что эти деньги идут на замену коммуникаций, то это далеко не так. Федеральная антимонопольная служба в 2025 году исключила из тарифов 51 миллиард рублей экономически необоснованных затрат. В 2020 году эта сумма составляла всего 2,4 миллиарда – за пять лет она выросла в двадцать раз. В первом полугодии 2026 года ФАС и Генпрокуратура в ходе проверок 84 субъектов страны обнаружили еще 4 миллиарда рублей необоснованных затрат и 801 тарифное решение, принятое с нарушениями при передаче государственного имущества без торгов. Компании, получившие имущество таким образом, не обеспечили необходимые инвестиции, что создавало риск износа сетей и снижения качества услуг. Ранее Генеральная прокуратура обнаружила, что ресурсоснабжающие организации закладывали в тарифы расходы на корпоративные мероприятия, онлайн-тренинги для персонала, командировки сотрудников и проезд членов их семей к местам отдыха. Уважаемый плательщик спонсирует отпуск жены бухгалтера теплосетей – это не метафора, это реальность. Когда депутаты от КПРФ попытались инициировать в Госдуме возврат гражданам переплат, фракции «Единой России», ЛДПР (Либерально-демократической партии России) и «Новых людей» заблокировали инициативу.
А трубы продолжают гнить. По данным Росстата, потери тепла в сетях теплоснабжения в 2025 году составили 12,1%. В 2015-м было 11,1%, в 2005-м – 9,1%. Двадцать лет роста тарифов, а теплопотери только увеличиваются. Почти 30% тепловых сетей нуждаются в замене, около 45% канализационных – тоже. Ежегодно фактически обновляется около 2,2% теплосетей при стратегической, минимальной норме в 5%. В 2024 году заменили всего 0,4% канализационных, 0,9% водопроводных и 1,9% тепловых сетей. Сети стареют быстрее, чем их меняют. Средний износ по стране превышает 40%, а в отдельных регионах достигает 80%. В Крыму и Севастополе – 70–90%. В Кургане, Архангельске, Биробиджане, Пензе, Кызыле и Петрозаводске износ водопровода и канализации превышает 85%. По данным Ростехнадзора, более 41 миллиона жителей России проживают на территориях с малонадежными и ненадежными системами теплоснабжения.
Итог – трубы рвутся, а люди замерзают. Только за первые дни января 2026 года в стране произошло более 200 крупных коммунальных аварий. В Мурманске и Североморске обрушились пять опор ЛЭП (линий электропередачи) 1960-х годов – массовые отключения света, тепла и воды, транспортный коллапс. В Омске при минус сорока лопнули теплотрассы – десятки домов без тепла и воды. В Карабаше Челябинской области при минус тридцати без тепла остались почти четыре тысячи человек в десятках домов. В Рубцовске Алтайского края – две крупные аварии на сетях, пятьдесят домов без воды. В Гукове Ростовской области 80 тысяч человек столкнулись с масштабным сбоем водопровода и теплосетей: вода либо текла тоненькой струйкой, либо не текла вовсе – люди топили снег. В Ангарске, «самом благоустроенном городе России», 7 декабря без тепла остались 167 тысяч жителей – 1546 из 1822 жилых домов, 121 социальный объект, тринадцать школ переведены на дистант. ТЭЦ-9 (теплоэлектроцентраль) служила городу 62 года, капитальный ремонт не проводился десятилетиями. Собственником станции была структура местного олигарха. В Новосибирске в январе 2024-го прорвало магистральную трубу 1960-х годов – тысяча домов без отопления, улицы залиты кипятком, четырнадцать человек получили ожоги, троих госпитализировали. Трубе был 61 год. Ростехнадзор выявил 162 нарушения в работе Новосибирской теплосетевой компании. В подмосковном Климовске из-за аварии на котельной патронного завода без отопления остались 22 тысячи человек в двадцатиградусный мороз. Собственники завода находились за границей. Президент распорядился национализировать предприятие, в итоге дыры пришлось латать за госсчет. В подмосковном Чехове в квартирах людей температура упала до 13 градусов. В Жуковском – 30 многоэтажек без тепла. По данным Минстроя, каждый месяц в России происходит более шести тысяч коммунальных аварий. И это не форс-мажор, это система, созданная нашими чиновниками.
Государство, не справляясь с инфраструктурой, выделяет на модернизацию бюджетные средства. Но львиная доля ресурсоснабжающих организаций – частные компании. Реки государственных вливаний, оплаченных из налогов граждан, проходят через частные руки и стремительно «мелеют». Вы платите тариф – деньги идут частной компании. Государство доплачивает из бюджета – деньги идут той же частной компании. А трубы как гнили, так и гниют. Концессии, государственно-частные партнерства, инвестиционные надбавки – все эти хитроумные механизмы сводятся к одному: государство финансирует, частник зарабатывает, население платит, ситуация не меняется. Юрий Афонин, первый заместитель председателя ЦК КПРФ, на отчете Счетной палаты в Госдуме обратил внимание на показательный факт: частным коммунальным компаниям раздали льготные бюджетные кредиты под 3–6% годовых на 15–20 лет, при том что коммерческие кредиты стоят минимум 20%. Председатель Госдумы Вячеслав Володин подтвердил: льготные кредиты получали, в том числе, частные концессионеры. Казалось бы, вот деньги на обновление. Но тарифы галопом скачут вверх, а инвестпрограммы не исполняются. С 2000 по 2024 год общий рост цен составил 8 раз, тогда как тарифы на электроэнергию выросли в 13 раз, а на горячее водоснабжение – в 43 раза.
На этом фоне позиция КПРФ, требующей национализации топливно-энергетического комплекса и коммунального хозяйства, перестает выглядеть идеологическим лозунгом, став насущной необходимостью. Коммунисты предлагают ограничить плату за коммуналку 10% дохода семьи – все сверх того покрывается субсидией. Установить двухлетний мораторий на любое повышение тарифов. Списать накопленные пени по коммунальным долгам. Запретить отключать отопление в домах должников. Провести аудит концессионных соглашений и проверить, как частники выполнили инвестиционные обязательства. Активы, купленные на выведенные из ЖКХ средства, конфисковать и направить деньги на ремонт сетей. В мае 2026 года депутаты КПРФ внесли в Госдуму проект закона о национализации, предлагающий принудительное обращение имущества юридических лиц в государственную собственность с возмещением рыночной стоимости – в случаях угрозы массовых увольнений, задолженности по зарплате, экологических нарушений и риска дестабилизации социально значимых предприятий. Можно спорить с идеологией, можно не соглашаться с методами, но трудно спорить с диагнозом: частный собственник в ЖКХ заинтересован не в том, чтобы трубы служили долго, а в том, чтобы тариф рос быстрее износа. Когда Зюганов на встрече с президентом показал свою квитанцию – 30 тысяч рублей за квартиру, в которой живет сорок лет, – и сказал «могу платить, только пока депутат», Путин ответил, что тарифы должны быть социально сдержанными и соизмеримыми с доходами. Пока президент это говорил, тарифы, утвержденные его же правительством, вступили в силу. По итогам сентябрьского брифинга КПРФ Зюганов заявил прямо: «Они уже приняли решение с 1 октября вздувать цены на 10–20%. Абсолютно неграмотное решение». И добавил: «Рост тарифов – это безобразие».
Все это имеет еще и эффект домино. Коммуналка – базовый слой инфляции. Электричество подорожало – подорожал хлеб в пекарне, где работают электрические печи. Тепло подорожало – подорожала аренда магазина, склада, парикмахерской. Газ подорожал – подорожало все, что производится с его участием, от удобрений до стекла. Прямой вклад октябрьской индексации в инфляцию оценивается в 0,7 процентного пункта. Но это только прямой эффект. Косвенный – через рост себестоимости всего, что производится, перевозится и продается в отапливаемых помещениях с включенным светом, – значительно больше. Цены на продукты подскакивают за неделю. Зарплаты «отрегулируются» через пару лет у тех, кому повезет. За инициативы правительства – за инвестиционные надбавки, за концессии, за передачу стратегической отрасли в частные руки, за льготные кредиты концессионерам, которые не выполняют обязательств, – расплачиваться предстоит всем нам. И не только деньгами: расплачиваться предстоит замерзшими квартирами, лопнувшими трубами и квитанциями, которые скоро станут главным документом в доме – важнее паспорта. Тридцать лет нам рассказывают про невидимую руку рынка, которая все отрегулирует. Не отрегулировала. Но наладила систему опустошения кошельков граждан.
Евгений ФЕДОРИНОВ
