Геннадий Зюганов: Чиновники должны научиться слышать критику и исправляться
Председатель ЦК КПРФ Геннадий Зюганов в интервью «Красной Линии» ответил на вопросы в связи с давлением на Липецкое отделение партии.
– Геннадий Андреевич, опять из регионов России приходят вести о фактах давления на представителей КПРФ. В Липецке полицейские сначала провели обыск в помещениях обкома партии, а затем и вовсе арестовали тираж их издания “Правда”. Местные коммунисты связывают это только с одним – властям региона не нравится последовательная критика в их адрес…
– В России провозглашён принцип разделения властей. Мы, коммунисты, не считаем эту систему идеальной и выступаем за торжество советского народовластия. Но в стране есть Конституция. Именно она определяет: судебная система России считается независимой. Служить суды должны только закону, чтобы разрешать споры, не оглядываясь на “пожелания” разных должностных лиц.
Для липецкой ситуации это означает простой вывод: если кого-либо не устраивают опубликованные обкомом КПРФ материалы, например, с критикой губернаторской команды, идите в суд. Разбирайтесь именно там со своими претензиями. Делайте это в опоре на силу закона.
Мы же имеем дело в Липецке с иной ситуацией. Когда отделение влиятельной партии выпускает свою печатную продукцию, а его просто изымают при помощи полиции, это неприемлемо. Особенно неприятно, что за обычную критику пытаются “клеить” экстремизм. И делается это лишь на том основании, что есть некая жалоба неизвестного лица. Всё это очень далеко от принципов демократии.
– Какие меры реагирования предполагается использовать? Будет ли включаться в разрешение этой проблемы Центральный Комитет?
– КПРФ – влиятельная партия. Мы имеем авторитетную фракцию в Государственной думе. Наша команда сама участвует в разработке и принятии законов. Эту деятельность мы ведём честно и абсолютно профессионально. И мы в состоянии квалифицированно оценивать факты нарушения закона.
Наши юристы тщательно разбираются с каждой попыткой давить на партию с использованием административных, полицейских или иных методов. Разумеется, будем помогать своей липецкой организации. Наши товарищи получат всю практическую поддержку. Необходимые поручения юристам уже даны.
– Неужели даже на фоне СВО крупные чиновники не способы осознать, что путь к консолидации общества – это диалог? Что на критику нужно отвечать не давлением, а по существу? Что совершенствовать собственные методы работы это нормально и даже необходимо?
– Вы ставите проблему очень точно. Это вопрос, который я и сам задаю регулярно, в том числе с трибуны Государственной думы.
Главы органов исполнительной власти – фигуры избранные. Они отвечают не только перед начальством “по вертикали власти”. С таким статусом вы ответственны прежде всего перед избирателями, перед населением. Когда вам задаёт вопрос представитель оппозиции, тем более депутат, вы отвечаете уже не только ему. Вы отвечаете людям. Так будьте любезны делать это по существу. Вы или докажите с аргументами в руках, что вопрос неправомерен, или объясните, как намерены исправлять ситуацию!
Затыкать рот – не только бесперспективно, но и губительно. Царское самодержавие затыкало рты нагайками и каторгой – расшатало и разрушило страну. Горбачевская камарилья игнорировала мнение собственной партии – подорвало и погубило Советский Союз. Ельцинская бригада расстреливала несогласных с нею народных депутатов – подвела Россию прямиком к краю пропасти. Разве история преподнесла нам мало важных уроков?
В том же Липецке на днях со здания обкома КПРФ тайно убрали баннер, на котором были изображены И.В. Сталин, боец СВО, Знамя Победы и слова: “Наше дело правое, победа будет за нами”. Обычные хулиганы демонтировать такую конструкцию не могли. Значит, опять не обошлось без участия властей?
И чем же это изображение помешало большому липецкому начальству? Видимо, иные чиновники не услышали установки президента о необходимости консолидации общества. Действуют они явно вразрез с логикой мобилизации сил ради Победы. Ещё раз напоминаю и настаиваю: антисоветско-русофобские выходки в современных условиях просто преступны!
Нужно понимать: факт ночной кражи баннера, призывающего к победе над фашизмом, бросает вызов уже не только обкому КПРФ в Липецке. На это обязаны обратить внимание все, кто намерен побеждать бандеровщину. Относится это и к тем государственным мужам, что работают в высоких кабинетах в Москве.
О сериале «Игра в кальмара» (Южная Корея)
В октябре 2021 года новейший, на тот момент, южнокорейский сериал «Игра в кальмара» просто ворвался на вершины сериальных хит-парадов. Сериал поставил абсолютный рекорд просмотров на главном мировом стриминговом сервисе «Netflix» – за первые четыре недели после премьеры сериал посмотрели 142 млн зрителей, и «Игра в кальмара» официально стал самым популярным сериалом в истории «Netflix», а в настоящее время число просмотров превысило 270 миллионов. Второй сезон, вышедший 26 декабря 2024 года, так же поставил рекорд, хотя и немного другой, получив за первые три дня 68 миллионов просмотров, а уже в первые сутки после выхода второй сезон сериала занял первое место в 92 странах.
Третий сезон, который, по обещаниям творческой группы, должен был стать финальным, вышел 27 июня 2025 года, набрав более 60 миллионов просмотров за первые три дня и заняв первое место по просмотрам уже в 93 странах, и тоже поставил рекорд, но уже за 10 дней, набрав за это время 106,3 миллиона просмотров. Окончательное количество просмотров пока не сообщается, так как сериал в процессе реализации. Разумеется, я никого не хотел бы утомлять цифрами, а всего лишь хочу сказать, что такой грандиозный успех переводит сериал из просто развлечения в категорию культурных явлений, нуждающихся в анализе.
Тем более, и это, на мой взгляд, главное, «Игра в кальмара» менее всего подходит под категорию развлечений. Я просто представить себе не могу, чтобы нормальный человек мог получать легкое удовольствие от просмотра этого в высшей степени трагичного и пронзительного сериала. Скажу сразу, что третий сезон, как и первые два, носит жесткий остросоциальный, антикапиталистический характер, а антагонизм между богатыми и бедными в нем настолько нагляден, что даже «The Times» называл его после выхода первого сезона «экстраординарной драмой о классовой войне». Режиссер Хван Дон Хёк, и он же автор сценария, говорит, что написал сценарий «Игры в кальмара» на основе своего личного опыта и наблюдений за капитализмом и классовой борьбой в Южной Корее.
Главная идея всех трех сезонов в том, что капитализм – это ужасное общество, превращающее людей в инфернальных существ, готовых на самые страшные зверства ради денег. Но при этом самыми страшными оказываются не они, а зрители – богатые, пресыщенные, получающие наслаждение, наблюдая за совершенно нечеловеческими страданиями участников игры, как римляне наблюдали за убийством рабов.
Сериал по-азиатски жесток, бьет зрителя наотмашь: «Очнись! Ты живешь в аду!» Получать удовольствие от его просмотра просто невозможно, зато он прекрасно объясняет, почему в Южной Корее самая низкая рождаемость в мире. Потому что это, если верить южнокорейской же творческой группе, просто филиал ада на Земле. Главный герой борется с Системой, но погибает как герой, хотя и дает нам надежду. Зло, получив хороший удар, все-таки побеждает, потому что оно имманентно присуще капиталистической Системе.
Сериал уже давно «пошел в народ», разошелся по всему миру на мемы, картинки, а маски и костюмы из этого фильма еще в 2021 году, сразу после выхода первого сезона, использовали бастующие рабочие из Корейской конфедерации профсоюзов, как в свое время во всем мире символом сопротивления стала маска Гая Фокса из фильма братьев Вачовски «V значит вендетта».
Напомню, действие сериала происходит в современной Южной Корее. И уже только по одному этому сериал в 2024–2025 годах заиграл для нашего зрителя новыми красками. Да, в нем мы еще в 2021 году открыли для себя новую Южную Корею, которая больше похожа на антиутопию и уж совсем не на то общество, в котором хотелось бы жить. Южную Корею официальная пропаганда последних 30 лет противопоставляла якобы «ужасной» КНДР, про которую, увы, наши российские СМИ даже сейчас любят цитировать охвостья южнокорейской «желтой» прессы. И вот выясняется, что Южная Корея совсем не такое приятное место, и, в свою очередь, мы (не мы с вами, разумеется, поскольку читатели «Советской России» и так всё это давно знали) как страна открыли для себя настоящую КНДР – динамично развивающееся, современное, высокотехнологичное государство, имеющее возможность, несмотря на свои скромные размеры, помочь нашей огромной стране в гибридной войне с целым блоком НАТО. Теперь, в 2025 году, КНДР так же контрастирует с Южной Кореей, только картинка, по сравнению с 2021 годом, оказалась перевернута на 180 градусов.
Напомню, как говорили у нас в СССР, краткое содержание предыдущих серий. Главный герой фильма – Сон Ки Хун, 1972 года рождения, считай, мой ровесник, по меркам капитализма – полный неудачник, без гроша в кармане, безработный, весь в долгах, жена ушла к более успешному представителю общества, главный источник дохода в семье – престарелая мама, работающая из последних сил, несмотря на тяжелую степень сахарного диабета.
В общем, живет главный герой далеко за гранью отчаяния. Денег на лечение у семьи, разумеется, нет. Позже в сериале объясняется, что он совсем не плохой и работящий человек, не пьяница, не лентяй и вообще, хороший и добрый (качества, тотально вредные при рыночной экономике), а работу потерял в результате закрытия автозавода, на котором работал. Рабочие завода пытались протестовать, устроили забастовку, которая вылилась в массовые столкновения с полицией, в которых погиб друг Сон Ки Хуна, а самого его мучают кошмары, в которых полиция в полной экипировке жестоко избивает рабочих – как раз с такого кошмара и сцены избиения во всех цветах и красках начинается первый сезон.
И очень важный момент – во всех южнокорейских сериалах и фильмах бедные – более работящие, более умные, более энергичные, более старательные, чем богатые, но это им никак не помогает – они остаются бедными. А богатые неизвестно откуда взяли свое богатство, потому что показаны людьми с такими качествами, что никто в здравом уме не доверил бы им даже рекламные листовки у метро раздавать. В этих фильмах нет даже намека на какую-то социальную справедливость и на то, что богатые получили свое богатство «заслуженно». Они просто богатые, а бедные – просто бедные. По моим наблюдениям, которые я веду в капитализме уже более 35 лет на собственной шкуре, это справедливо не только для Южной Кореи, но и для любой капиталистической страны.
Естественно, Сон Ки Хун становится легкой добычей для вербовщиков, которые без особого труда находят таких отчаявшихся людей и вербуют их для смертельной «Игры в кальмара» со огромным призовым фондом. Игра идет уже не первый год, и каждый раз вербовщики находят примерно 500 (!) человек (Ки Хун получает номер 456), из которых выживает только один, который и получает весь призовой фонд – 46 миллиардов вон, или около 35 миллионов долларов.
Ки Хун попадает в странное место, где участникам предлагают сыграть в аналоги всем известных детских игр. Кстати, в оригинале игра «в кальмара», несмотря на свое зловещее название, совершенно мирная детская игра, в которой две команды соревнуются друг с другом, выталкивая чужую команду из игровой зоны.
Другие игры под стать – «чет-нечет», «замри, умри, воскресни», прятки и т.п., причем всё это происходит в огромных декорациях детского парка. Чем-то все происходящее похоже, если можно такое представить, на жестокую и кровавую версию книги «Незнайка на Луне», а некоторые моменты просто прямо перекликаются с ней – например, в «Незнайке на Луне» есть эпизод, где коротышка зарабатывал тем, что должен был высовывать лицо из-за портьеры, а участники игры радостно кидали ему прямо в лицо тяжелыми бильярдными шарами, разбивая его в кровь. Только игра в сериале идет насмерть – либо участники игры убивают друга, либо охранники в тех самых розовых костюмах, в масках с треугольниками, квадратами и кругами, убивают тех, кто не уложился во время.
Товарищи Ки Хуна по несчастью представляют собой полный срез общества, всех возрастов и профессий, которых объединяет одно – все они находятся в тяжелейшей жизненной ситуации (либо сами, либо их родные, как, например, отец смертельно больной девочки, которую, однако, за большие деньги можно вылечить), из которой самостоятельно не вылезти.
Игра не только страшная и кровавая, но и подлая – например, в одной игре ты играешь за команду, а в следующем раунде ты уже должен выживать, убивая своих товарищей. Друзей нет, только враги, и все деньги получит только один. В общем, конкуренция, доведенная до логического конца. После первой игры, в которой погибают 86 человек (аналог нашей игры «замри, умри, воскресни»), когда надо добежать до определенной линии, но если ты не замер, когда это нужно по правилам, снайпер убивает тебя, участники в ужасе, не хотят больше играть и просят их отпустить.
«А мы никого силой и не держим! – говорит организатор игры в маске. – Если большинство из вас проголосует за окончание игры, вы будете возвращены на то же место, откуда мы вас взяли, а выигранные вами деньги будут переданы семьям погибших. Но если вы добровольно захотите вернуться, вы так же должны принять решение большинством голосов». Начинается голосование, которое сопровождается скандалами и криками. Охранники наводят порядок – один из охранников, в маске с треугольником, тычет в кричащего человека автоматом и говорит: «Мы никому не позволим вмешиваться в этот демократический процесс!» – такой вот «черный» южнокорейский юмор
Герои голосуют с перевесом в один голос, чтобы прекратить игру, и организаторы действительно выкидывают их туда, откуда взяли. Конец первой серии первого сезона. Вторая серия называется очень показательно – «Ад». В ней показана обычная жизнь всех героев в Южной Корее. За кем-то пришли кредиторы, за кем-то полиция, кто-то не имеет денег даже на еду. В общем, капиталистический ад – он и есть ад. Это когда мы читали «Незнайку на Луне», для нас это была теория, а теперь мы уже сами 35 лет живем в этом аду, и всё прочувствовали на себе – те, разумеется, кто жив остался. В общем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что к концу второй серии отчаявшиеся герои сами, добровольно возвращаются в игру со смертью.
Причем после каждого раунда происходит голосование, и участники раз за разом с небольшим перевесом голосуют за продолжение смертельной игры. В сериале очень наглядно, предметно показано, что люди-то хорошие, многие, как Ки Хун, еще и добрые, но Система ставит их в совершенно адские, безжалостные, нечеловеческие условия.
Южная Корея в этом смысле очень показательная страна – страна классического социал-дарвинистского капитализма, с огромным имущественным расслоением, жестокой эксплуатацией, одним из самых высоких в мире уровней самоубийств; половина пожилых людей живет за чертой бедности, а уровень безработицы среди молодежи более 22%. Можно ли представить такую игру в КНДР? Разумеется, нет.
Первый сезон заканчивается победой главного героя, но игра настолько меняет его, что теперь он горит только одной мыслью – вернуться в игру и каким-то образом ее прекратить. В конце второго сезона ему даже удается поднять часть игроков на восстание, которое организаторы жестоко подавляют, а самого Ки Хуна возвращают в игру со словами: «Ну что, герой? Чего ты добился, кроме того, что погубил множество людей?»
Но важно другое, и на это делается акцент во всех трех сезонах – что даже в таких условиях находятся люди, которые не только не теряют человеческий облик, но и готовы жертвовать собой, чтобы спасти других, особенно после того, как в такой борьбе находится лидер.
Третий сезон еще более добавляет драматизма. Например, качественно изменился состав богатых, наблюдающих за игрой. Если в первом сезоне это группа каких-то непонятных, но развратных и пресыщенных стариков, то в третьем сезоне – сравнительно молодые, лет 30-50, мужчины и женщины, так сказать, со всеми возможными пороками на лице – пьяницы, развратники. И разговоры они ведут соответствующие – например, один хотел бы посмотреть, как в этой игре участвовал бы его сын, чтоб его сжечь. Я не шучу – так в фильме. Может, это и шутка, но произносится серьезно. Все его «товарищи», а по сути, как раз те самые господа, на которых так хотели быть похожи наши «герои» 90-х, смеются, но видно, что они ненавидят весь мир, в том числе, и друг друга, и свои семьи, у кого они есть.
И эти зрители непрерывно пьют, наблюдая, как за футболом, как участники игры убивают друг друга. В их обсуждениях нет даже намека на жалость или милосердие! Они обсуждают смерти со смехом, под бокал вина, который не выпускают из рук. Причем богатых зрителей играют актеры с европейской внешностью, эдакие доведенные до логического конца глобалисты. А еще они многократно называют участников игры «человеческим мусором», а организаторы говорят, что помогают очищать от этого «мусора» Землю. Помните, где-то мы с вами такое уже слышали?
В третьем сезоне, который начинается как раз после кровавого подавления восстания игроков, девушка Ким Чун Хи, игрок №222, пришедшая в игру беременной, рожает ребенка – девочку. Сама Ким Чун Хи погибает, но зрители для остроты предлагают присвоить номер 222 только что родившемуся младенцу и даже выделяют для его питания специальную бутылочку с молоком, «гуманисты». Казалось бы, шансов на выживание у нее ноль, но у части игроков во главе с Ки Хуном появляется не просто смысл игры, а смысл жизни. В результате как раз новорожденная девочка, даже не подозревая, становится победителем игры.
Увы, южнокорейские и вообще азиатские фильмы прямо противоположны американским, и «хеппи энд» встречается в них не часто. «Игра в кальмара» не исключение. В конце игры Ки Хун остается один с девочкой на руках. У него выбор – убить ребенка или погибнуть самому. Он выбирает второе, бросившись с высокой площадки, на которой проходил последний раунд игры. Перед тем как спрыгнуть вниз, Ки Хун бросает в лицо богатым зрителям: «Мы вам не лошади на скачках! Мы – люди!»
На мой взгляд, сериал закончен. Но в связи с грандиозным успехом сообщают, что будет и четвертый сезон, который будут снимать уже с США, с американскими актерами и совершенно другим бюджетом. Прямо как цитата из фильма «Матрица. Воскрешение»: «Матрица берет любую идею, берет всё, что нам дорого, и превращает в видеоигру». Впрочем, возможно, с учетом тотального распространения левых идей в мире, сериал и сохранит свою остросоциальную и антикапиталистическую направленность – злая ирония, но в современном мире это нужно для коммерческого успеха. Как в фильме про знаменитого голливудского сценариста и коммуниста (члена Коммунистической партии США с 1943 года) Далтона Трамбо, автора сценария к таким фильмам, как «Спартак», «Римские каникулы» и многим другим. Продюсер говорит ему: «Ты проклятый коммунист, но твои сценарии отлично продаются!»
Конечно, и в нашей стране, при нашей версии капитализма, есть множество достойных сюжетов для экранизации. Но, похоже, пока ничего такого ожидать не приходится. У нас всё больше Солженицына экранизируют на бюджетные деньги. Ну ничего, мы живем в глобальном мире и пока будем смотреть южнокорейское кино, тем более что к нему подтягивается все больше и других стран. Проблемы-то при капитализме одни и те же, и боль и отчаяние – те же.
Возможно, как раз поэтому у южнокорейского и вообще не западного, не американского кинематографа (и даже, справедливости ради, сейчас и у части американского), при всех различиях, есть одно важное сходство с советским: если в западной философии человек – скопище всякого зла и сам виноват в своих бедах, то в советских фильмах про капитализм, в «Игре в кальмара» и вообще во всем по-настоящему современном мировом кинематографе ясно дается понять, что человек по природе добр, но вынужден выживать в рамках злой и совершенно чуждой, звериной, навязанной ему извне капиталистической системы.
Дмитрий АГРАНОВСКИЙ
